Илья Мирошниченко о современной хореографии и Киев Модерн-балете

Илья Мирошниченко о современной хореографии, Киев Модерн-балете

Илья Мирошниченко – молодой хореограф и солист театра современной хореографии «Киев Модерн-балет», участник седьмого (топ-40) и восьмого (топ-8) сезонов шоу «Танцуют все», артист всемирно известного спектакля Эдварда Клюга «Radio & Juliet», а также номинант театральной премии «Киевская пектораль 2019».

Мы пообщались с Ильей о главном танцевальном шоу страны и Киев Модерн-балете, об исполнительской и режиссерской работе и подводных камнях, с которыми пришлось столкнуться, а еще о кино, перфекционизме и оторванных от брюк пуговицах.


Илья, вы занимаетесь танцами с четырех лет под руководством мамы-хореографа, когда появилось ваше собственное желание танцевать: в четырехлетнем возрасте или позже?

Да, начал заниматься в четыре года, но я долгое время не задумывался, нравится ли мне это. Родители сказали – я тренировался. Почувствовал желание танцевать где-то в 9-10 классе школы, когда задумался о поступлении в университет на хореографическое отделение. Большим плюсом для меня была возможность забыть о математике, физике и географии, которые я страшно не любил.

Многие знают вас как участника седьмого и восьмого сезонов «Танцуют все». С какой целью шли на шоу?

Я смотрел «Танцуют все» с первого сезона, поэтому, прежде всего, мне просто хотелось. Участие в шоу было неким индикатором того, что я на верном пути. Мне было важно услышать оценку от авторитетных в хореографии и шоу-бизнесе людей и убедиться, что я двигаюсь в правильном направлении, потому что я очень сомневался в своих силах.

С какими сложностями столкнулись на проекте?

«Танцуют все» – это в первую очередь шоу. Нас пытались вывести на эмоции, потому что это интересно зрителю, а я не хотел никому ничего плохого делать, пытался быть для всех добряком. Иногда это играло против меня. Давили постоянная неизвестность, какие-то рамки. Например, я узнавал, уже приехав на съемку, что нужно танцевать соло за жизнь на сцене-платформе, размещенной в машине, которая едет по мосту. Сложно сосредоточиться в такие моменты.

Был период в тренировочном лагере, когда мы не спали несколько суток. Это физически тяжело. В таких условиях сложно постоянно включать в голове какие-то творческие процессы, а было много испытаний, где нужно было ставить хореографию. К тому же на тот момент у меня не было большого опыта.

После «Танцуют все» вы говорили, что ваше место на театральной сцене, а не в шоу-бизнесе. Что скажете спустя пять лет?

На момент участия в восьмом сезоне я уже был артистом Киев Модерн-балета, и выступления на театральной сцене приносили мне намного больше удовольствия, чем прямые эфиры. Безусловно, я рад, что в моей жизни был такой этап, как участие в телевизионном шоу. Я благодарен людям, которые меня поддерживали и не поддерживали (такие тоже были), но я и сейчас считаю, что театр – мое место. Здесь я свой. Здесь я дома.

Как стали артистом Киев Модерн-балета?

В Киев Модерн-балете был объявлен кастинг, но изначально я не собирался на него идти. Дело в том, что я знал Раду Поклитару, некоторых артистов театра и, адекватно оценивая свои силы, понимал, что не готов физически. У меня был небольшой опыт работы с хореографией Раду: в седьмом сезоне «Танцуют все» он давал фрагмент из постановки «Дождь». Мне тогда было невероятно сложно, потому что это нетипичная для меня пластика.

Я пошел на кастинг поддержать своего одногруппника Богдана. Это было 24 апреля 2015 года, как сейчас помню этот день. Мы приехали на Подол и минут 20 сидели у входа в театр и думали: идти или не идти. И даже когда переоделись в форму и стояли у зала, все равно сомневались: идти или не идти. В тот день было два отдельных кастинга: для девушек и парней. Людей – тьма. Помню, Богдан заглянул в зал, развернулся и сказал: «Нет, я не пойду». Я его так взял за плечи и заявил: «Мы идем!» – подумал, что стыдно разворачиваться на полпути. Так я попал на кастинг.

Было два этапа: урок классического танца и хореография от Раду. Слава Богу, с первой частью проблем не возникло, так как я на тот момент уже второй год учился на кафедре классической хореографии. После второй части Раду отобрал четырех парней на стажировку. Туда вошли я, Богдан, еще один парень Святослав и нынешний артист театра Сергей Щербиненко.

Илья Мирошниченко о современной хореографии, Киев Модерн-балете
фото — Merien Morey

Как проходила стажировка?

Тогда в театре шла работа над балетами «Underground» и «Болеро». Раду каждому из нас дал конкретную партию, и в конце стажировки мы должны были вместе с действующими артистами пройти представление на новых местах. Мы каждый день были на репетициях и учили партии где-то в стороне, под станком. Новая хореография, незнакомая пластика, сложная музыка, которую практически невозможно просчитать, не имея музыкального образования, – все это было серьезным стрессом. К тому же Раду любит эмоционально усиливать эффект: где-то нужно было покричать, где-то – посмеяться, где-то даже хореографически изнасиловать свою партнершу. Сейчас, имея за спиной шесть лет работы в театре, я понимаю, что стажировка у нас была непростой.

Какие ваши любимые постановки и партии в театре?

Мне очень нравится партия Хомы в балете «Вий». Его можно сравнить с монобалетом, потому что все на сцене происходит вокруг главного героя. В первом действии есть несколько моментов, когда я ухожу за кулисы, второе действие полностью происходит на сцене. В этой партии у меня есть свобода: я могу свистеть, долго искать взглядом кого-то в зале, выбрать себе любого зрителя и пристально смотреть ему в глаза. Могу снять с себя часть костюма и выкинуть его куда-то. Я могу делать что хочу, и это вписывается в рамки персонажа.

Долгое время я не мог исполнить Хому в Киеве. У нас два состава, и так получалось, что я каждый раз был на другой партии, когда в столице «Вий». А мне очень хотелось отработать Хому именно в Киеве, чтобы приехали родители, друзья. Я даже специально отращивал волосы, а в день представления подстригся, как Хома Брут из старого советского фильма – под горшок. Большинство моих коллег были просто шокированы.

Кстати, в марте этого года за роль Хомы я был номинирован на театральную премию «Киевская пектораль» в категории «Лучшая мужская роль первого плана». Это было очень неожиданно и приятно. Я рад, что люди смогли мне поверить.

В 2018 году была премьера вашей первой постановки «Дерево не может убежать». На тот момент вы были одним из солистов театра, а все представления ставил Раду Поклитару – главный балетмейстер, и несколько – Артем Шошин. Как решились попробовать себя в роли режиссера-постановщика? Как создавался монобалет?

Балет Артема Шошина «Ближе, чем любовь» был одним из первых моих балетов в театре. Я уже тогда понял, что Раду дает возможность создавать свои постановки, небольшие номера. У нас даже есть вечер собственных балетов «Con tutti i strumenti» – вечер молодых хореографов, как мы его называем. С него начался мой путь постановщика.

Я увидел социальную рекламу с заголовком «Дерево не может убежать», которая предостерегала от пожаров в лесах. Меня поразила эта фраза, я нашел ее идеальным названием для монобалета. Музыка тоже появилась случайно: будучи студентом, я иногда оставался после репетиций в офисе администрации театра писать курсовую работу и часто включал фоново классическую музыку. Однажды автовоспроизведение на YouTube запустило третий струнный квартет Петериса Васкса, и я моментально начал видеть картинки, которые позже воплотил в постановке. Идею представления я вынашивал полтора года.

Я долго уговаривал Дмитрия Кондратюка исполнить монобалет, потому что моего трехлетнего опыта работы в театре было недостаточно, чтобы 25 минут быть на сцене и держать зрителя заинтересованным. Когда Дима согласился – мы начали ставить, и тогда уже я рассказал Раду Витальевичу о своей идее постановки. Он пришел на одну из репетиций, посмотрел готовый отрывок, обсудил со мной задумку и некоторые решения, которые я хотел заложить в постановку. Пожелал нам удачи и сказал: «Работайте дальше». Примерно за три недели, уже зная дату премьеры, мы с Димой полностью поставили монобалет. Все проходило на одном дыхании.

Отдельная история связана с декорациями. Я хотел, чтобы всю финальную часть представления, то есть около восьми минут, с потолка сыпался песок, и купил 250 килограмм кварцевого песка. Мы попробовали реализовать эту задумку на одной из репетиций, за что получили на орехи. Дело в том, что при высыпании из мешка песок поднимает очень много пыли. Она была просто везде, пришлось пылесосить весь зрительный зал. Я после того полторы недели промывал этот песок на заднем дворе театра и даже подключил родителей: мама с папой промывали его дома.

Сейчас хотели бы исполнить «Дерево не может убежать»?

Да. Одновременно ставить и исполнять постановку – невероятно сложно из-за того, что не можешь полностью отдаться одному делу. Нужно быть либо режиссером, либо исполнителем. Но сейчас я очень хочу исполнить свой монобалет хотя бы один раз. Мне этого будет достаточно, чтобы просто помнить об этом.

После вашего первого выступления на «Танцуют все» Раду Поклитару сказал: «Хореограф ты слабый, ставишь ты банально». Вас тогда задело его высказывание? Было желание доказать Раду, что он ошибался относительно вас?

Это соло я готовил вместе с мамой для поступления в университет. У меня тогда совсем не было опыта в постановке, я не знал многих деталей и нюансов, а структура номера в моей голове выглядела примерно так: какое-то начало, дальше немного развития, и вся вторая половина – трюки. Так что это была адекватная оценка.

Была такая ситуация: мы переезжали из одного города в другой во время гастролей, общались, и я показывал Раду это видео с кастинга, потому что он совсем не помнил меня на проекте. «Вот видите, Раду Витальевич, вы мне сказали, что я слабый хореограф». Но все это было, конечно, просто ради шутки, а когда я приходил с идеей монобалета, то об этом не помнил. Вообще, как хореограф, я считаю, что своими работами должен не кому-то что-то доказывать, а отстаивать определенную точку зрения, показывать один из возможных вариантов развития событий.

Илья Мирошниченко о современной хореографии, Киев Модерн-балете

А что для вас танец? Искусство, спорт?

Для меня это однозначно не спорт и не так искусство, как способ коммуникации между людьми и человека со вселенной. Движение – это энергия, а она передается.

Давайте поговорим о вашей второй постановке – балете-антиутопии «1984. Другая». Это совместная режиссерская работа с Екатериной Кузнецовой, премьера состоялась в январе этого года. К чему вы были готовы, опираясь на опыт создания монобалета, а что в работе над представлением было кардинально новым?

В первую очередь – количество человек. Это очень влияет на постановку. Когда есть ресурс из людей, можно создавать более простые, классические решения, но смотреться они будут выигрышнее. Сейчас я точно знаю, что смогу поставить монобалет, но я не уверен, что моя следующая работа на 9-11 человек будет удачной, потому что чем больше артистов, тем больше пластических решений. Их надо найти и понять.

Я знал, что ни одна премьера в любом театре мира не проходит ровно и идеально, и был морально готов к этому стрессу, но я точно не был готов к острой нехватке времени, с которой мы столкнулись. Из-за большого количества гастрольных выездов у нас было порядка 17 репетиций для постановки с нуля. В последнюю неделю перед премьерой мы работали до пяти-шести утра.

Во время всего процесса постановки происходили странные совпадения. В «1984. Другая» звучит музыка Гильдур Гуднадоттир – авторки музыки к сериалу «Чернобыль» и фильму «Джокер». В тот вечер, когда я переписывался с менеджером композиторки, чтобы получить разрешение на использование ее музыки в спектакле, мы с труппой ехали из Хмельницкого. У нас есть водитель, который уже 15 лет возит наш театр на все гастроли, но тогда мы ехали на другом автобусе. На одной из остановок я вышел и увидел автономер: 1984. Это был мощный знак, что мы с Катей на верном пути и все делаем правильно.

Но самое большое совпадение – это дата премьеры – 21 января. Буквально за полчаса до начала представления мне звонит мама и спрашивает: «Илья, а вы специально такую дату выбирали? Я в холле случайно услышала, что сегодня 70 лет со дня смерти Джорджа Оруэлла». Я моментально побежал в офис театра, к директору, к Раду, и они сказали, что поставили премьеру на свободный день. Это было случайно и абсолютно в точку.

Исполнительская или режиссерская деятельность – что для вас на первом месте?

На первом месте для меня творчество. Мне сложно отделить себя исполнителя от себя постановщика. Карьера артистов балета не слишком продолжительна, поэтому я стараюсь не терять время. Параллельно хочу и буду ставить, у меня куча идей и проектов в голове. Так что я пытаюсь быть и там и там.

Как проводите свободное время, чем увлекаетесь? В чем находите вдохновение?

Я уже говорил, что не любил физику в школе, но сейчас стал активно интересоваться этой наукой. Я задумался о том, каким законам подчиняется мое тело во время танца, и чем я могу пользоваться, чтобы избежать травм, когда хочу резко упасть в пол, например. А еще в лекциях разных преподавателей и профессоров физики я нахожу творчество. То, как они проводят эксперименты перед аудиторией, аргументируют какие-то теории – все это перекликается с театром. Я так же стою перед зрителем и доказываю свою точку зрения. Хореограф – тот же ученый, просто в своей сфере, которая не признана наукой. Но в ней есть исследование, поэтому мне это интересно.

Кино люблю интеллектуальное, которое можно разобрать на отдельные режиссерские приемы. Из новинок мой фаворит – «Джокер». Мне настолько понравился фильм, что я дважды ходил на него в кинотеатр. Это эталонная картина с точки зрения режиссуры: все танцевальные сцены героя Феникса – это изменение внутреннего состояния персонажа, его трансформация. А еще я обожаю Кристофера Нолана и считаю его одним из гениев современности. Недавно смотрел в кинотеатре «Довод», а «Интерстеллар» – мой любимый фильм. Там и квантовая физика, там все.

Илья Мирошниченко о современной хореографии, Киев Модерн-балете

Расскажите о вашем самом провальном выступлении, если оно было.

Конечно было! Вообще, большое количество провальных выступлений было именно на «Танцуют все». На первом прямом эфире я танцевал соло под «Feeling good», и у меня оторвалась пуговица на брюках. Впереди целых полномера, надо прыгать, бегать по сцене, а у меня штаны спадают. В один момент я развернулся спиной и начал какие-то волны руками пускать: думал, что делать дальше. А на финальной точке, которая была крупным планом на камеру, я сидел на паркете и рукой закрывал то место, где должна была быть пуговица, но ее не было. Не скажу, что прям провал, но на видео все это очень заметно.

В театре было такое, что забывал выйти на сцену, или выходил раньше, или падал и приходилось это обыгрывать, но прям провал – нет. Вообще, сейчас мне кажется, что на театральной сцене я смогу выкрутиться из любой ситуации.

Вы самокритичны к себе? Как относитесь к похвале и критике?

Я очень самокритичный и в принципе недоволен своей работой как исполнителя. Не переношу себя на видео, и часто мне жаль людей, которые приходят на балет и вынуждены смотреть на меня. Думаю, дело в том, что я много фантазирую, рисую какие-то картинки в голове, но вживую, понятное дело, не удается исполнить все настолько идеально. 

Мне часто бывает неудобно, когда меня хвалят. Кажется, что я не заслуживаю приятных отзывов. А к критике отношусь нормально: иногда она может меня немного ранить, но обижаться я не буду. Могу расстроиться из-за того, что какие-то мои внутренние ощущения совпадают с критикой, и я верю в это, понимаю, что это правда. А вот когда говорят, что все было классно, а у меня чувство, что я конкретно лажал – сложно согласиться с людьми.

Илья, и напоследок: почему читателю стоит прийти на представления Киев Модерн-балета?

Стоит прийти на представления хотя бы потому, что это не балет. Я считаю, что классическому балету стоит активнее делиться сценой с современной хореографией. Знаю, насколько сложен труд артистов, вдохновляюсь своими коллегами, но также я понимаю, что свое тело можно использовать в куда более широком диапазоне. Балет не делает вызов зрителю, в отличие от современных постановок, которые основаны на невербальном общении. Представление не может существовать без конфликта – без того вопроса, который когда-то задавал себе каждый человек. Приходите, чтобы воспитывать в себе другое мышление. И чтобы перестать думать, что театр – это просто танцы в колготках.


автор: Елизавета Шефер
фото: Анастасия Теликова